ПОЧЕМУ В РОМАНЕ М.А. БУЛГАКОВА «МАСТЕР И МАРГАРИТА» УТВЕРЖДАЕТСЯ, ЧТО «ТРУСОСТЬ — САМЫЙ СТРАШНЫЙ ПОРОК»?

М.А. Булгаков переносит читателя в древний Ершалаим во дворец пя­того прокуратора Иудеи Понтия Пилата, к которому привели подследствен­ного из Галилеи, арестованного за подстрекательство к разрушению ершалаимского храма. Лицо его было разбито, а руки связаны. Несмотря на му­чившую прокуратора головную боль, как человек, облеченный властью, он вынужден был допросить преступника. Понтий Пилат, могущественный, грозный и властный человек, не терпящий возражений и привыкший к без­ропотному повиновению подчиненных и рабов, был возмущен обращением к нему арестованного «Добрый человек, поверь мне!». Вызвав Марка Крысобоя (начальника особой кентурии), он приказал проучить подсудимого. Недаром прокуратор сам называл себя «свирепым чудовищем».

После наказания Понтий Пилат продолжил допрос и выяснил, что арестованный по имени Иешуа Га-Ноцри — грамотный человек, знающий греческий язык, и заговорил с ним по-гречески. Понтий Пилат заинтере­совывается бродячим философом, он понимает, что столкнулся не с лице­мером, а с умным и мудрым человеком, который обладает еще и чудесным свойством снимать головную боль. Также прокуратор убеждается в том, что духовная позиция Га-Ноцри «злых людей нет на свете» искренняя и осознанная, что Иешуа живет по своим законам, законам добра и спра­ведливости. Поэтому считает, что все люди свободны и равны. Он и с про­куратором держится как независимый человек. «Мне пришли в голову кое-какие новые мысли, которые могли бы, я полагаю, показаться тебе интересными, и я охотно поделился бы ими с тобой, тем более, что ты про­изводишь впечатление очень умного человека». Прокуратор удивляется, как просто и прямо Иешуа возражает ему, господину, и не возмущается. А арестованный продолжал: «Беда в том, что ты слишком замкнут и окон­чательно потерял веру в людей. Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку. Твоя жизнь скудна, игемон».

Пилат почувствовал, что осужденный в чем-то главном абсолютно прав и его духовная убежденность настолько сильна, что даже сборщик податей, Левий Матвей, презрев деньги, всюду следует за своим Учите­лем. У Прокуратора появилось желание спасти ни в чем не повинного врача и философа: он объявит Га-Ноцри душевнобольным и вышлет на остров в Средиземном море, где находится его резиденция. Но этому не суждено было сбыться, потому что по делу Иешуа существует донос Иуды из Кириафа, в котором сообщается, что философ говорил «доброму и любознательному человеку» о том, «что всякая власть является наси­лием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и спра­ведливости, где вообще не будет надобна никакая власть ». Таким обра­зом, оскорбив власть кесаря, Иешуа подписал себе смертный приговор. Даже ради спасения своей жизни он не отрекается от своих убеждений, не пытается солгать или что-то скрыть, так как говорить правду для него «легко и приятно». Иешуа повели на казнь, а Понтий Пилат с этого мо­мента потерял покой, потому что отправил на казнь невиновного челове­ка. Ему смутно показалось, «что он чего-то недоговорил с осужденным, а может быть, чего-то недослушал». Он почувствовал, что его поступку не будет прощения и возненавидел всех, кто способствовал осуждению фи­лософа, а в первую очередь себя самого так как совершенно сознательно пошел на сделку с совестью, испугавшись внутреннего желания восстано­вить справедливость. Он, умный политик и искусный дипломат, давно понял что живя в тоталитарном государстве, нельзя оставаться самим со­бой, что необходимость лицемерия лишила его веры в людей и сделала его жизнь скудной и бессмысленной, что и заметил Иешуа.

Непоколебимая нравственная позиция Га-Ноцри помогла осознать Пилату свою слабость и ничтожность. Чтобы облегчить свои страдания и хоть как-то очистить совесть, Пилат распоряжается убить Иуду, пре­давшего Иешуа. Но муки совести не отпускают его, поэтому во сне в ко­тором прокуратор увидел, что не послал на казнь бродячего философа, он от радости плакал и смеялся. А наяву казнил себя за то, что испугал­ся встать на сторону Иешуа и спасти его, потому что помиловать Га-Ноц­ри означало поставить под удар самого себя. Не было бы протокола доп­роса, он. может быть, отпустил бы бродячего философа. Но карьера и страх перед кесарем оказались сильнее внутреннего голоса.

Если бы Пилат был в ладу с самим собой и своим понятием о нрав­ственности, его бы не мучила совесть. Но он, санкционировав казнь Иешуа, поступил вопреки «своей волей, своим желаниям, из одной толь­ко трусости», которая оборачивается для прокуратора двухтысячелет­ней мукой раскаяния. По мнению Булгакова, люди с двойной моралью, как Понтий Пилат, очень опасны, потому что из-за своего малодушия и трусости они совершают подлость, зло. Таким образом, в романе неоспо­римо доказано утверждение носителя добра и справедливости Иешуа, что «трусость — самый страшный порок».


Сочинение и рефераты: